Говорила Лидия Ивановна просто и понятно. Слушали мы внимательно. Затем она задала третьеклассникам арифметическую задачу и, пока те её решали, снова занялась нами. Лидия Ивановна показала, как садиться за парту, объяснила, как правильно держать карандаш, и мы начали писать палочки.

— Твоя тетрадь не годится, — сказала Лидия Ивановна и дала мне другую — в косую линейку, объяснив ещё раз, как надо держать карандаш.

Сначала палочки никак не давались мне. Мои руки легко справлялись с глиной для лепки, с ножом для вырезания. Но вот тонким карандашом пальцы никак не могли управлять. Пыхтя от напряжения и беспрерывно кося глазами на Митину тетрадь, неумело выводил я эти заколдованные палочки.

Учиться было интересно, особенно складывать из букв слоги, а из слогов — целые слова…

Но нелегко мне было в школьные годы. Только усядешься за уроки, раздается голос матери:

«Пашка, пойди принеси воды!»

«Павел, пора корову встречать!»

«Брось, сынок, свой букварь, поиграй с Шурой. Или не слышишь, что девчонка плачем исходит?»

Урывками, между делом выполнял я домашние задания, старался не отставать от товарищей. Особенно трудно приходилось весной и осенью, когда полно дел и в поле и в огороде.

Так, едва успевая справляться с уроками и делами по дому, я тянул все четыре года начальной школы.

Учительницу свою я крепко полюбил. Она была справедливой, заботилась о нас, своих учениках. Готовишь дома уроки и как о самой лучшей награде мечтаешь об одобрительной улыбке Лидии Ивановны.

Дядя Вася

Увы, домашние задания я выполнял далеко не блестяще. Бьёшься, бьёшься над какой-нибудь каверзной задачей, а спросить некого. Хорошо ещё, если заглянет дядя Вася. Он хоть изредка, но помогал мне в арифметике.

Потому ли, что я рос без отца, или потому, что дядя Вася очень любил меня, я особенно привязался к нему — самому близкому после мамы человеку. В моих глазах он был героем.