Я начал тренироваться на качелях по ночам, взлетая с каждым разом всё выше и выше. И вот настал день моего торжества. На глазах у собравшихся парней и своих сверстников я описал полную окружность в воздухе. Правда, зрители не знали, что, достигнув «мертвой точки», я едва не свалился с качелей. Дядя похвалил меня за смелость, но посоветовал больше таких проверок храбрости не делать.

Смеясь, он сказал:

— Вот если ты, Паша, будешь лётчиком, тогда петляй себе на здоровье! У авиаторов, говорят, такое дело «мёртвой петлей» называют.

Впрочем, дядя не мечтал видеть меня лётчиком. Ему больше хотелось, чтобы я стал инженером.

— Закончишь четыре класса, возьму тебя с собой в Москву, — обещал он. — Там и будешь учиться, пока инженером не станешь. А я на стройке работать буду.

Не суждено было ему увидеть меня ни инженером, ни лётчиком— несчастный случай унёс его от нас навсегда. Утром, спеша на работу, он садился в поезд на ходу и попал под колеса…

Первая профессия

Пастушество было первой из тех многих профессий, которые я перепробовал, прежде чем стать лётчиком.

В третьем и четвертом классах мне было особенно трудно учиться — ведь занятия я начинал каждый год с большим опозданием. Кормов у нас в деревне постоянно не хватало, поэтому крестьяне гоняли скот на пастбище до самого снегопада. В школе я появлялся не раньше конца октября, а то и вовсе в начале ноября.

Зато я чувствовал себя помощником в семье. Деньги, полученные мной за пастушество, становились всё большим подспорьем в нашем хозяйстве. Платили мне, помню, по рублю за корову в сезон и по полтиннику за телёнка или овцу. Кроме того, с хозяина каждой коровы причиталось пастухам в конце сезона по пуду ржи.

Мой пастушеский заработок особенно поддержал семью в тот год, когда на нас обрушились несчастья одно за другим: ураганом сорвало крышу с избы, побило градом рожь на нашей полосе, пала единственная корова.